Стареющий патриарх Маркеса. Вот в кого я играл, то и дело, оглядываясь в поисках школы для девочек. Где-то она должна была быть, где-то неподалеку.
Куча опавшей листвы во дворе моего дома, по крайней мере, уже была, а за ней – море, украденное янки.
Я останавливался у объявлений “Эротическое белье для вашей подружки” и тянулся ороговевшими пальцами ящера к несуществующим телам и душам. Тоска по тому, чего никогда не было, душила меня. И Женя помочь мне здесь не могла. Никто не мог. Даже я сам. Я пытался принести жертвы, но боги, смеясь, бросали их обратно, проливали на голову мне тончайшие вина, швыряли мне в лицо кости жертвенных животных, издеваясь, рвали бумажные деньги, которые люди тогда еще не придумали. Боги скалились и тыкали в меня пальцем.
Чтобы не впасть в депрессию, я перестал глядеть в небо. Тогда проходимцы-боги наслали на город дожди, и я все равно видел их лица в мокрой зеркальной полировке асфальта. Боги презирали меня, я презирал их.
Выскочки.
Значительно позже, когда Женя убила меня, и я пошел по дороге, усыпанной гравием, то встретил там самого Христа, отдыхавшего под деревом на обочине. Признаться честно, меня это обрадовало. Дорога в Рим, святой Петр, и все такое. Честно говоря, я надеялся, что все это окажется трагическим недоразумением, и меня вернут обратно. Но вопроса “камо грядеши” я не дождался.
- Почему именно под этим деревом? – спросил я его.
- Из него вырежут тот самый крест.
- А куда ты идешь?
- Туда, конечно.
- Это же все было, и значительно раньше.
- Здесь нет времени.
- Последний вопрос.
- Да?
- Здесь кормят?
Я не знаю, кто сейчас пишет мой некролог, но уверен, что этот парень не сделает этого так, как я. Все некрологи и поздравления доставались мне. Я умел чувствовать. Для того, чтобы растрогать, необходимо уметь растрогаться самому.
Некролог или поздравление сродни актерскому перевоплощению. За пятнадцать минут ты должен почувствовать боль утраты или предвкушение праздника.
А еще лучше разрыдаться.
Поверить, что это тебя и вправду касается.
Я научился писать некрологи о ком угодно. И смог написать некролог даже на смерть продавца воздушных шаров.
“У Него была светлая профессия, которой позавидовал бы любой ребенок, – он оформлял город воздушными шарами. Иногда те срывались и улетали. Куда-то далеко. Очень. Туда, где сейчас он. Он ушел от нас несколько дней назад. Ушел навсегда. К воздушным шарам и к детству.
Одноклассники”.
На самом деле он, этот продавец воздушных шаров, долго мучался лейкемией, и потому ушел не легко. Я бы даже сказал, тяжело.
Очень тяжело.
Но это никого не интересует: как вы умрете, и сколько лекарств перед этим перельют из капельниц в ваши вены врачи- маньяки, и как оно на самом деле вам было просыпаться ночью в сырой палате больницы, зная, что скоро, скоро, скоро.
Люди хотят светлой грусти. То есть, необременительной грусти. Стало быть, они вообще не хотят грустить.
Это грустно.
Женя, милая Женя, прости, я вновь забываю о тебе, даже сейчас; слишком многое нужно вспомнить, о многом рассказать себе, чтобы понять, наконец, как же я жил, и что делала; но я думаю о тебе, даже когда не думаю о тебе, я умираю от голода, когда ем, и в снах засыпаю, и если бы у меня был ручей, я бы умер от жажды.
Но у меня нет ручья. Он есть у тебя – ручей забвения, источник летаргии, сна без сновидений. Ты все еще там, у него, все еще…
А я ушел.
Надеюсь, скоро мы встретимся. Вот-вот. Потерпи еще немного и начнется атомная война. Все идет к тому. Жаль, что в Молдавии нет нефти. Свидание произошло бы тогда быстрее.
Не уцелеет никто, и мы увидим друг друга, и пойдем по гравию вместе, беседуя на привалах с отдыхающим под деревом Христом.
Если, конечно, ВВС США нас и там не достанут.
Скульптура “Рыдающая Афродита” расположена в центре паркового комплекса, известного жителям Кишинева и гостям столицы как Долина Роз. Это и в самом деле долина в виде чаши, краями которой выступают холмы. В Кишиневе вообще много холмов.
Если точно, то их здесь шесть.
Шесть больших, не считая множества маленьких. Что же касается больших, то они называются так же, как и села, которые на них находились. Со временем села слились в город, и названия холмов теперь – такие же, как у районов Кишинева. Чеканы, Баюканы, Старая Почта, Центр, Ботаника.
Вот как раз на Ботанике и расположена Долина Роз.
Тридцать лет назад здесь и вправду выращивали розы. А из лепестков давили масло. Дорогущее. Потом химики додумались создавать искусственный запах. И настоящие розы перестали быть нужными. Плантации выкорчевали, в парке понаставили скамеек, каруселей и, чтобы прогуливающимся не было скучно гулять по парку, - дешевых каменных изваяний.
“Рыдающая Афродита” – одно из них.
Кишиневский скульптор запечатлел в 1985 году в сером камне одну из самых популярных богинь Древней Греции, которая жила, если вообще жила, за много тысячелетий до нашей эры.
Говорят, что умерла она спустя четыреста лет после рождения Иисуса Христа, одновременно с одним из своих любовников, богом Паном. С тех пор это – излюбленная тема поклонников греческого многобожия.
Обратите внимание – не богов, а многобожия. Поклонники богов давно уже вымерли. Кто не сделал этого сам, того вырезали христиане.
И прости им прегрешения их, как мы прощали должникам нашим.
Мистерия “Пан умер” до сих пор исполняется на тайных сборищах той части греческого населения, официальная религия которой – язычество. В 1999 году мистерия “Пан умер”, обработанная греком египетского происхождения, являющегося коптом, по имени Андреас Сикано, а фамилии я не помню, была признана лучшей театральной постановкой Восточной Европы за тот год.
“Рыдающая Афродита” изображает богиню в тот момент, когда она оплакивает гибель своего возлюбленного Пана.
“Все эти века, все эти мгновения, промчавшиеся по моей бархатистой коже лучами солнца, я пренебрегала тобой, мой сатир, смеялась над твоими чувствами, несла тебе Боль Поражающую, и вот, теперь тебя, одного из богов - кого люди называли бессмертными, - нет… Горе мне”.
Вот что говорит героиня пьесы Сикано, оплакивая мнимую смерть мнимого любовника на подмостках.
На самом деле Афродита, по слухам, была влюблена в член Пана, но никак – в него самого.
“Рыдающая Афродита” в Долине Роз Кишинева скорбит, прикрыв лицо руками. Богиня находится в горизонтальном положении. Она чуть повернута на бок. Руки Афродиты бессильно скрещены, в талии она чуть прогнута, - богиня как будто прогибается от горя. Скульптура находится в высоте двух метров над землей, и придерживается каменным постаментом в виде колонны, которая скрыта каменными же складками мантии, на которой, якобы, лежит Афродита.
Издалека кажется, что богиня парит в воздухе. Под статуей кажется, что она корабль, медленно плывущий на поверхности воды, а вы – обитатель дна, глядящий в дно корабля.
“Рыдающая Афродита” создана скульптором Александром Антиохом, - это распространенная молдавская фамилия, - о чем он не преминул сообщить в высеченной на постаменте надписи.
Александр Антиох неплохо поработал.
Фигура богини то кажется полной покоя, монументальности, то гибкой и подвижной, чему способствует также контраст между обнаженным телом и тканью. Она поражает своей красотой и идеальностью форм. Постановка головы одновременно и величественная и естественная, с легким наклоном вправо. Лицо со строгими и несколько крупными чертами светится скорбью, задумчивостью и спокойной торжественностью, что подчеркивается тонкой моделировкой каменной поверхности и мягкой игрой светотени.
Статуя представляет собой великолепное изображение известнейших изображений богини, о существовании которой мы можем лишь предполагать.
Лишь легкая кривизна в уголке губ “Рыдающей Афродиты” позволяет нам предполагать, что скульптор намекает на безграничное отчаяние бессмертной, узнавшей о смерти одного из сонма богов (тех самых бессмертных) который, к тому же ублажал ее физически.
“Рыдающая Афродита” не плачет, но скулит. На лице ее не видно слез, и даже намека на них. Она в яростном отчаянии. Она самка, у которой отобрали ее самца. Она ненавидит его за то, что он оставил его, и готова убить себя из-за тоски по нему.
В 1985 году “Рыдающая Афродита” была установлена в Долине Роз, и городской совет отказался заплатить за нее скульптору обещанные 1 234 рубля 36 копеек, потому что заказывал просто каменную фигуру женщины, олицетворявшей бы Мать советских народов.
Александр Антиох получил 372 рубля, и совет оплатил ему материалы.
К концу года скульптор, написав заявление о добровольном выходе из Союза Художников МССР, пошел в парк и отбил скульптуре “Рыдающая Афродита” руки.
На самом деле он ревновал ее к славе “Венеры Милосской”.
И хоть чем-то пытался сделать свою никогда не жившую Афродиту на такую же не существовавшую Венеру.
Теперь у них обоих не было рук.
Скульптора Александра Антиоха поместили в психиатрическую лечебницу и продержали там до 1989 года, когда он благополучно скончался.
Исправлять скульптуру не стали. “Рыдающая Афродита” осталась без рук. Она пытается прикрыть искаженное бессильным гневом лицо несуществующими руками.
Пупок богини скульптор сделал при помощи точильного камня в виде напильника, вращая его концом в животе Афродиты. Затем он протер ее мокрым шелком. Пошлые, должно быть, мысли тогда его навещали.
В 1985 году Жене было двенадцать лет. Александр Антиох не оставил ей ничего. Хотя мог бы. Он был ее отцом.
История умалчивает подробности смерти Афродиты. Одно мы можем сказать точно: она пережила своего любовника Пана. Оплакав его в хоре с обитателями лесов и морей, богиня, некогда созданная из пены, удалилась в чащу, куда еще не проникли настойчивые миссионеры новой религии, и предалась горю. Она горевала по былым временам, по былой красоте, былым жертвам и всеобщей любви.
По другой версии, озвученной в известном апокрифе – Евангелии от святого Дионисия, - богиня удалилась в чащу вовсе не потому, что скорбела о безвозвратно потерянном Пане. В своих злобных нападках на олимпийских богов грек Дионисий, позже преданный анафеме христианским собором, утверждает, что Афродита предала Пана. Якобы ей был предоставлен выбор: умереть с ним, оставаясь богиней, или отказаться от самой своей божественной природы и удалиться в чащи в обмен на то, что ее не будут преследовать приверженцы новой религии. Афродита, утверждает Дионисий, выбрала второе.
Новые христиане презирали ее.
Христиане поздних времен вспомнили об Афродите. Некий монах из Германии в 1211 году дополнил ее именем список бесов второго ранга (всего в табели было четыре ранга). Богиня заняла свое привычное место во втором кругу пантеона. Только теперь уже антибогов. Для нее это никакой разницы не имело: в средние века христиане в могуществе бесам не отказывали, а раз так, то какая ей, с ее эллинским жизнелюбием, разница, за кого играть?
Сейчас христиане не верят ни в Афродиту, ни в единого бога.
Пана тоже оживили. Его обличьем стали наделять чертей. Копыта, козлиные ноги, рожки, похотливый взгляд, гипертрофированные мужские причиндалы. Пан не возражал.
Да и с чего бы это он стал возражать?
Он же давно умер.
В 1985 году Женя, за день до смерти отца, приправив себя острой похотью, принесла домой котенка. Ну, а дальше я уже рассказывал. Я, летом того же года, отдыхал под “Рыдающей Афродитой”, лакомясь халвой, выпрошенной у работницы хлебозавода, месившей халву в огромном чане. Чтобы попасть на завод, мы сбежали с уроков. Перпендикулярно заду богини рос четырехлистный клевер, на который я случайно наступил. Мы лежали под каменной бабой, поедая халву, наслаждаясь теплым ветерком с юго-запада. С востока на нас наступала огромная туча. Через полтора часа пошел дождь.
Но мы были уже на занятиях.
Иногда я думаю, что могло бы случиться с Женей, не умри ее отец – жестокий, своенравный и, безусловно, талантливый человек.
Думаю, ничего хорошего бы из этого не вышло. Меня всегда раздражало бесчисленное количество любовников Жени. Известия о том, что среди них был ее отец, повергло бы меня в многолетнюю депрессию.
К счастью, окончательно сформировалась она к пятнадцати. Или, как раньше говорили, созрела. Отец ее любил пышные формы. Его жена была худощава и пригожа. Я долго думал, почему он женился на женщине, тип которой его всегда раздражал. Позже он сказал мне об этом сам.
- Нужен же в доме кто-то, кого можно ненавидеть.
Дома он ненавидел, а в мастерской отдыхал.
Каждую весну я приношу к “Рыдающей Афродите” букет роз без целлофановой обертки.
Следующей весной она останется без цветов.
Памятник (во плоти) “Рыдающая Евгения” принадлежит резцу великого молдавского скульптора Александра Антиоха. Позже он был доработан журналистом Лоринковым в октябре 2002 года.
Время изготовления скульптуры “Рыдающая Евгения” – 1977 год. 24 января. Именно в этот день мать Евгении вынесла из родильного дома номер один, расположенного на мосту, комок синей плоти, блаженно посапывающий в марлевую пеленку. Над головой колыбельки скульптуры навешена тряпочка, охраняющая младенца от порывов студеного ветра.
На старой фотографии, сделанной скульптором Антиохом у роддома, хорошо видно, как бородатый Борей тщетно пытается сорвать покрывало, чтобы заглянуть в глаза девочке трех дней от роду.
Дети, как известно, бывают трех видов. Вернее, подвидом, коль скоро мы считаем детей видом. Дети рождаются синие, красные, и просто сморщенные. Первые появляются на свет в результате тяжелых родов. Синеют они из-за давления. Иногда таких детей вытаскивают на свет божий щипцами.
Доводилось вынимать занозу из под кожи пинцетом?
Иногда так не получается, и матерям приходится делать кесарево сечение.
Первые эскизы памятника “Евгения”, доработанного десятилетия спустя до “Рыдающей Евгении” журналистом Лоринковым, скульптор Александр Антиох сделал в 1971 году, после женитьбы на матери Евгении.
В проекте значилось, что памятник “Евгения” будет представлять собой девочку с носом – кнопкой, четырьмя забавными косичками, - заказчик требовал смешной прически, это умиляет людей, говорил он, и они приходят к скульптуре снова и снова. Время и материал внесли свои коррективы: лицо памятника “Евгения” представляет собой симметричный овал с носом римской формы, двумя глубокими глазницами, в которые скульптор поместил два зеленых полудрагоценных камня, и маленькими, чуть оттопыренными ушами.
В 1984 году скульптура “Евгения” при публичном обозрении был, по требованиям морали, облачен в короткое коричневое платьице с белым фартуком, белые же колготки (этого скульптору удалось добиться путем нанесения на ноги скульптуры мельчайшей гипсовой сеточки) и красные туфли (ступни пришлось окунуть в кипящую охру).
Скульптура умела ходить, разговаривать и улыбаться. Всего этого Александр Антиох добился, умело распорядившись игрой света. Как бы вы не поворачивали “Евгению”, в глазах ее что-то мерцало. Антиох прекрасно обработал многогранные зеленые камни, ставшие глазами скульптуры. Поговаривают даже, что Евгенией с мерцающими глазами хотела пополнить свою коллекцию драгоценных камней сама королева Англии. Так это или нет, мы, к сожалению, не узнали, поскольку администрация Ее Величества ревностно охраняет тайну покупок самой известной женщины Британских островов.
В 1986 году скульптура была направлена на реставрацию в связи с тем, что для изготовления ее корпуса жадноватый Антиох использовал камень мягкой породы, тем самым сэкономив на материалах. Порода оказалась настолько непрочной, что, под воздействием температур, начала осыпаться в местах, где у людей находятся почки. Скульптура “Евгения” три месяца провела в лечебнице, где пила травяные чаи, ела гемоглобин, вызывала по ночам гномиков, и вообще прекрасно провела время.
Каменная “Евгения” большую часть времени находилась в положении бегущей девочки. Одной ногой она отталкивается от земли, вторую уже почти оторвала от поверхности постамента: кажется, вот-вот, и она умчится.
Далее, из-за отсутствия точной и достоверной информации о статуе мы опускаем десятилетний период и находим ее уже в 1996 году, к тому времени, когда “Евгения” попадает в руки журналиста Лоринкова и становится “Плачущей Евгенией”. Неизвестно точно, что произошло до этого, но, по свидетельствам очевидцев, скульптура практически не изменилась, разве что несколько прибавила в объемах груди и бедер из-за наложения ракушек на мягкий известняк, из которого преимущественно создана “Евгения”.
Именно к этому времени скульптура, долгое время находившаяся под открытым небом, приобретает свои, оригинальные черты. Становится ясно, что выставлена на воздух она была не случайно.
Так фальшивомонетчики мнут свежие поддельные купюры, чтобы придать им вид настоящих, побывавших в обороте денег.
Скульптура “Евгения” к 1997 году приобрела, по словам художественного критика, “черты произведения искусства, выходящие за границы привычной нормы и достигающие высочайшего уровня драматизма”.
Скульптура “Евгения” представляет собой изваяние девушки в полный человеческий рост.
Из-за скульптора, талантливого, но халатного, волосы статуи за несколько лет обломились, и уже не достают до поясницы и ниже. Зад “Евгении” выставлен на всеобщее обозрение. От множества прикосновений ценителей высокого искусства эта часть тела “Евгении” стала очень гладкой, и слегка блестит по ночам. Неискушенный критик сказал бы, что ягодицы скульптуры лоснятся, но человек, более тонко чувствующий понимает, что это не так. И мы снова вынуждены вспомнить о том, что новые деньги всегда кажутся ненастоящими.
Статуя “Плачущая Евгения” является доработкой памятника “Евгения”, и чьих это рук дело, мы уже говорили.
“Плачущая Евгения” представляет собой творческую переработку замысла скульптора Антиоха. Теперь она находится в статичном состоянии. Локти ее плотно прижаты к бокам. Она выглядит чуть осунувшейся: вдохновенный труд Лоринкова способствовал снятию с нее наслоений, придававших скульптуре вид пополневшей женщины. Кисти безвольно опущены у лица, внутренней стороной к груди. Если глядеть на “Плачущую Евгению” чуть сверху, что, в принципе, очень легко, учитывая ее небольшой рост, то может сложиться впечатление, что у нее нет кистей.
Голова статуи наклонены чуть вбок, она глядит в угол кухни, где находится теперь большую часть времени.
“Плачущая Евгения” практически не требует ухода за собой. Голуби никогда не садятся ей на плечи, а толкутся исключительно у ног. Это стало возможным благодаря хитроумной выдумке скульптора Александра Антиоха, отца Евгении, который при изготовлении статуи сделал резцом небольшой желобок, текущий по ее ноге до ступни. У начала желобка, на поясе, небольшая каменная чаша, символизирующая женское начало.
Только сумасшедший мог поместить символ женского начала у женского же лобка, под которым и есть начало.
Но Антиох и был сумасшедшим, о чем вы уже знаете.
Итак, каменная чаша, символизирующая женское начало на женских бедрах, у плоск4ого женского живота, есть не что иное как кормушка, куда можно засыпать зерно, стекающее вниз определенными порциями. Голуби часто прилетают поесть к “Плачущей Евгении”.
Они ее обожают.
Время, оставшееся после исторических изысканий относительно Жени, меня, и ее отца, я тратил преимущественно на работу и умелое лавирование в среде своих революционно настроенных друзей. К тому времени я довольно удачно сформулировал основные положения, которыми им следовало бы руководствоваться в проведении мятежа.
Жители Молдавии показали свою полную несостоятельность как государствообразующего народа. У них есть территория, у них есть они сами – народ, но они не обладают эффективным государственным аппаратом.
Эффективным настолько, насколько вообще государственный аппарат может быть эффективным.
Тоталитаризм здесь не прошел. И демократия не состоялась. Демократия вообще нигде не состоялась. Демократия это Бог. Никто ее не видел, но все о ней говорят. Тоталитаризм это лучшее из зол, это дьявол. К сожалению, он всегда проигрывает своему светлому визави.
Заратустра не знал, когда Добро схлестнется в последней схватке со Злом. Он не знал также, что победившее Добро непременно должно схватиться еще с кем-нибудь. В противном случае ему станет скучно.
Разумеется, до таких тонкостей я в беседах на тему “когда же мы установим социально-справедливое общество” не доходил. С радикально настроенной молодежью надо разговаривать лозунгами. Отрывистыми фразами. Сочными, упругими. Слова должны больно бить, но ни в коем случае не ранить.
Как резиновые мячики.
Буквально за два дня до моей гибели в редакцию позвонила разгневанная читательница, которая жаловалась на Кишиневскую Синагогу. Ей не продали мацу. У нее не было документов, подтверждающих ее еврейство.
Удивительно, до чего люди, пережившие концентрационные лагеря, обожают устраивать их для кого-то еще. Сначала тебе не продают сосиску с капустой, потом запрещают ходить по тротуару, затем селят в закрытом районе, не разрешают покупать мясо, молоко и яйца, и как вершина этого – тебя ведут в лес, где ты сам должен вырыть себе могилу.
Допустим, ты, с тремя пулевыми ранениями, чудом выживаешь и уползаешь из ямы, когда солдаты из расстрельной команды уходят. Тебя подбирают крестьяне, ставят на ноги, и ты доживаешь до конца войны. Но тридцать лет спустя пепел стучит в твое сердце.
Наконец, спустя тридцать лет ты не продаешь кому-то мацу.
Если бы маца была вкусной, это было бы настоящей трагедией. Но это позиция гурмана. Такого, например, как я.
Со всех других позиций отказ продавать мацу рассматривается как тридцатилетней давности отказ в праве участвовать в выборах, покупать сосиски, работать в государственных учреждениях и так далее, и так далее… Поэтому мацу лучше продать. Даже если у того, кто хочет ее купить, нет документов, подтверждающих первородное право есть эту мацу.
Всегда продавайте то, что у вас есть. Иначе это у вас просто отберут. Не без веских на то оснований.
Картина “Гибель журналиста Лоринкова” представляет собой рисунок угольным карандашом на серой бумаге формата А-4. Судя по всему, мы имеем дело не с законченным рисунком, а с наброском его. Автором шедевра является, предположительно, Евгения.
Лист находится в хорошем состоянии, за исключением верхнего левого уголка, слегка надорванного и согнутого, как сгибают листы книги нерадивые читатели в библиотеках, чтобы запомнить, на какой странице они прервали чтение.
Доподлинно известно, что перед нанесением рисунка автор почему-то посыпал лист меловым порошком, после чего растер его. От этого фон рисунка весьма своеобразен почти неестественной белизной.
Тем самым она подчеркивает смуглую кожу человека в центре картины.
Это тот самый журналист, убитый автором рисунка, Евгенией. Кажется, он чуть улыбается. Но, судя по всему, мы имеем дело с оптическим обманом. Рука художницы дрогнула, и при вырисовке губ персонажа левый же уголок рта закончился нервной линией вверх. Попробовать исправить оплошность представлялось автору невозможной: тогда пострадал бы фон рисунка, а Евгения, по воспоминаниям очевидцев, очень им дорожила.
На рисунке хорошо видно, что фигурка человека, прототипом которого послужил, предположительно, журналист Лоринков (отсюда и название) лежит на небольшом пространстве, ограниченном четырьмя колоннами. Это колонны Арки Победы, установленной в Кишиневе в 19 веке в честь взятия российскими войсками Парижа. На правой колонне, что находится ближе всего к зрителю, видна затертая табличка. Многие интересуются, что на ней написано, но разглядеть надпись на рисунке не могут. Табличка же на подлинной кишиневской Арке Победы также стерта.
Установить, что же там было написано, оказалось легко. Когда после смерти Лоринкова многочисленные кредиторы описывали его имущество, - это очень роднит указанного журналиста с Ван Гогом, и, кстати, на этом сходство заканчивается, - то среди бесчисленных папок была найдена одна с документами, касающимися истории города. На папке было написано “Мифы и легенды Древней Молдавии”. Среди бумажек с непонятными нам записями была обнаружена одна, на которой округлым почерком было написано:
“Сегодня в редакцию пришел человек, принесший архивные материалы по истории Кишинева, найденные им на мусорной свалке. Оказывается, их выбросили работники мэрии, после провозглашения независимости Молдавии. Среди бумаг – много интересных – упоминания о надписи на табличке на Арке Победы”.
Там было написано: “Построено на средства купца первой гильдии Николая Строзева”.
Вот так. И никакого скрытого смысла.
Возвращаясь к картине, мы можем упомянуть и другие человеческие фигуры, изображенные на ней. Вдали, у правого нижнего угла листа – три девушки, увлеченно беседующие о чем-то, и, как мы можем судить, их больше, просто несколько их подружек уже шагнули за пределы листа.
У столба с табличкой мы видим женщину, молодую, с детским лицом. У своего приятно-округлого берда она держит длинный острый предмет, похожий на нож для выкалывания льда.
Безо льда коктейль это уже половина коктейля.
Наверняка это убийца, которая держит в руке орудие убийства. Почему у бедра, мы не знаем. Убийца на сей счет никаких поясняющих движений на рисунке не делает. Взгляд ее обращен вверх, на зрителя. Она спокойна.
Почему-то над Аркой хорошо прорисована Луна.
Очевидно, художница отдает дань уважения журналисту Лоринкову, который не раз в частных беседах говорил о том, что предпочел бы жить по ночам, при свете Луны.
Бесспорно, он преувеличивал.
Ноги фигурки, лежащей под Аркой, слегка согнуты. То ли он хочет встать, то ли это предсмертные конвульсии.
На другой колонне Арки видны надписи: “НБП” и “Кишинев – русский город”.
Надписи предположительно сделаны активистами Национал-большевистской партии, организованной писателем Лимоновым. Время от времени они подобным образом развлекались.
За Аркой мирно дремлет у фонтана целая стая голубей. Зрителю это не видно, потому колонны скрывают птиц. О присутствии голубей вы можете догадаться лишь по хлопкам крыльев птиц, изредка перелетающих с места на место.
На этом описание рисунка можно закончить. Добавим лишь, что выполнен он не совсем профессионально. Художественную школу Евгения так и не закончила. Из пятого класса ей пришлось уйти потому, что у отца закончились деньги на обучение. Последние два года он учил ее сам, и делал это плохо. Не всегда хороший мастер бывает хорошим учителем. И наоборот.
Женя постигла это в полной мере. Она хорошо объяснялась с детьми.
Последний день.
Крайне печальные размышления о предстоящей авантюре, в которую я оказываюсь ввязан благодаря не в меру болтливому языку и революционному пылу молодых людей допризывного возраста, приводят меня к Экономической Академии. Под двумя деревьями у главного корпуса, на зеленой скамье, курит печальный сторож этого учебного заведения. Рано, слишком рано. Через четыре часа, восемнадцать минут и двенадцать секунд Государственная Дума России примет Закон об ограничении числа автомобилей с государственными номерами и “мигалками”. Это столь же важно для меня, как и завтрашняя встреча с представителями Федерации геологов Молдавии. То есть, совсем неважно.
Ни завтра, ни через четыре часа восемнадцать минут двенадцать секунд меня не будет.
К сожалению, мне вновь не по себе, более того, мне дурно. Сегодня вечером я должен буду подойти к президентскому дворцу после того, как группа революционно настроенной молодежи ворвется в него, и зачитать в микрофон обращение к нации от имени ее спасителей. Я избран на роль златоуста.
Оружия мне не дадут. Это единственное, чего удалось добиться.
Мне бы знать, что они тоже струхнули и уже едут к Бахмуту ночной электричкой. К Бахмуту, к озеру, где они будут собирать грибы, жарить шашлык, пить вино и говорить о том, что час не пришел. Но я этого не знаю. Дурацкий, должно быть, был бы у меня вид, заявись я к дворцу.
К счастью, Женя вот-вот избавит меня от необходимости это делать.
Грустно покурив с грустным сторожем Экономической Академии, я медленно поднимаюсь и нехотя иду наверх, к цветочному базару. Я покупаю великолепную розу, - огромную просто, - и кладу ее к подножию давно приглянувшегося мне дуба у Кафедрального собора.
Мне приходит в голову мысль позвонить Жене, но я гоню ее от себя, как завязавший алкоголик – мечту о выпивке. Безусловно, она переживет два-три неприятных дня, страдая из-за моего, якобы ухода. На самом же деле я, кажется, твердо намерен остаться с ней после того, как вся эта история утрясется. Если она утрясется не в нашу пользу, она тоже меня поймет, когда обо всем узнает. Я вынужден просить прощения за пафос, так как пока еще не знаю, что мои самые героические планы будут расстроены самым банальным образом.
После нескольких часов на работе меня посылают к Кишиневской Арке, чтобы поглядеть, что же с ней стряслось. Как выясняется позже, Арку осквернили надписями активисты национал - большевистской партии. Ну, или те, кто хотел выдать себя за них. На Арке написано “НБП”.
Я выхожу из редакции как раз в тот момент, когда беременная женщина из Судана рожает в пустыне, одного за другим, семерых очаровательных малышей. Трое мальчиков, четыре девочки. Детей принимает ее муж. Эта новость четыре дня не сходит с рекламных объявлений информационных агентств. Как будто это они детей рожали.
Я огибаю здание издательства и из-за сильной боли в спине, - чуть позже именно туда Женя воткнет нож для колки льда, - снимаю рюкзак, оставив его у знакомой киоскерши.
Я прошу работника банка позволить мне присесть на ступени крыльца, передохнуть. Он не позволяет мне этого. Ему суждено жить вечно.
Я подхожу к Арке и вступаю под нее.
Женя прервала меня в тот момент, когда я мысленно объяснялся ей в любви. Она прервала меня в тот момент, когда я, наконец, подавился теплым хлебом МакКинери, и яркие огни большого города вспыхнули для меня. Вдалеке выросли башни ВТЦ и закричали чайки.
Женя выходит из-за колонны и бьет мне в спину ножом…
…я падаю в арку, она обволакивает меня, совсем как доброе влагалище. Голова кружится, она – на чем-то мокром. Мокрый асфальт. Сейчас он заурчит и поедет. Нет, это кровь на асфальте…
Она не знала, куда я пойду, и, стало быть, раз ждала меня здесь, знала про надпись. Женя, Женя, нехорошо писать оскорбительные надписи на Арках, да еще и сваливать это на других. Я помахал бы ей пальцем, но руки мои совершенно онемели, и я с удивлением чувствую – то, что казалось совершенно невероятным, все-таки происходит, причем именно сейчас. Я умираю.
Я улыбаюсь ей, и неестественно белый фон застилает все вокруг. Сейчас ее глаза кажутся мне слишком большими, огромными просто.
