Холодно. +7 919 587 67 37. Пальцам холодно. Телефону, наверное, тоже. Зима началась, чтоб её. Хотя, конечно, грешно жаловаться на зиму, когда сидишь в тёплой машине, смотришь на мир через ветровое стекло и зеркала заднего вида и только лишь немного мёрзнут пальцы. Кто-то наверное в это же время мёрзнет на остановке, уже минут пятнадцать. А автобуса всё нет. Или на лыжах по лесу бродит… Бррр. Холодно.

- Алло, Женька, привет, моя хорошая. Тут так холодно, знаешь? Очень-очень холодно. И домой вроде как-то рано. И снег мохнатый. Такой, знаешь, как в сказке! И, знаешь, я так давно не пил глинтвейн. С прошлой зимы, наверное. Заехать, говоришь? Через 10 минут? Успею, конечно. Нет, на красный не буду. До встречи! Буду очень рад тебя видеть.

Не нравится мне наш маленький город по одной простой причине – никакого разнообразия. Не то, что каких-то изысканных событий не происходит, даже просто ездить по нему скучно. Красиво, но скучно. Где ни живи, в любой район ведут в лучшем случае 2-3 дороги. Центр маленький. Пригородов интересных мало. Ужас, в общем. В двух районах я уже жил, осталось ещё несколько. А когда все районы закончатся? Ну скучно же. По одной и той же дороге раза три в день. Раз 20-25 в неделю, сто – в месяц. Надоедает же, честно вам говорю. Ревут тормоза. Вот, ещё и дедок какой-то с палочкой последнее время появился. Переходит там, где хочет и ещё палочкой машет угрожающе. Не удивлюсь, если кто-то его собьёт в скором времени. Жаль только будет человека. Водителя, естественно. У нас же не докажешь потом. «Автомобиль – источник повышенной опасности». А придурки с палочками – нет, что ли?

- Привет, боец финансового фронта!
- Привет, полиглот!
- Как жизнь в целом?
- Не говори мне сегодня слов «налоги», «отчётность» и подобных, хорошо? Иначе отстегаю ремешком. Эротично, но больно. Как сам-то?
- Ой, классные брючки. Гламурненькие. Таким ремешком – не откажусь. День начался в 5 утра и в нём была только одна радость. То есть нет. Две. Ты – вторая.
- За «гламурненькие» ещё добавлю. Ты уверен, что хочешь именно глинтвейна? Кажется, нам нужно что-то покрепче, раз уж у меня сегодня квартальный отчёт, а у тебя 5 утра.
- Я за рулём. Покурить бы лучше чего-нибудь необычного.
- И опять дойти до кондиции «Женя-я-ненавижу-эту-жизнь-всё-плохо-и-когда-же-меня-наконец-отпустит-эта-трава»?
- Типа того.

К слову сказать, до кондиции мы с ней дошли. Гандж – страшная штука. Впрочем, зато похмелья не вызывает и менты не придираются. Да и стесняться нам друг перед другом особо нечего. Это вам не друзья-мужчины, которые любую твою слабость будут использовать для самоутверждения и увеличения степени собственного превосходства. А Женя – она девушка такая, что по преданности нашей с ней друг к другу ни одна «истинно мужская дружба» не сравнится. В общем, обкурились мы и начали о жизни, да о любви.

Вообще, говорят, что если девушка начинает беседовать с тобой слишком много о любви как таковой и особенно о каких-то сложных ситуациях, с этим связанных, то всё – пиши пропало. Не быть тебе с ней. Она уже начала относиться к тебе как к другу и этого скорее всего не изменить. В случае с Женей было совсем по-другому, но три года наших отношений позволяют нам спокойно говорить о чём угодно. Прямо как брат и сестра. Хотя, конечно, каждый из нас периодически жалеет о том, что всё сложилось именно так, как сложилось. Иногда даже дело доходит до лирических отступлений, но, видимо, мы всё-таки уже перешли на более высокий уровень любви. Такой, когда лирические отступления не позволяют нам забыть всё на свете и предаться друг другу. Каждый из нас знает – это будет обманом. Этого – нельзя.

Мы продолжаем говорить о любви. Женя рассказывает об очередном чудесном мальчике-гее, которого она встретила на вечеринке для «особенных», куда её вечно с собой таскает подружка-лесбиянка. Я молчу на этот раз. Сегодня у меня нет историй о первокурсницах, секретаршах, банковских работницах и сотнях других девушек, которых так много стало в последнее время в моей жизни. Я докуриваю очередной косяк и смотрю в окно. Там всё ещё снег. Всё ещё мохнатый снег. Белый такой, ласковый. ПУ-ШИС-ТЫЙ! Женя рассказывает о каком-то банкире, с которым они познакомились на очередной корпоративной пьянке. Когда доходит до того, «на какой тачке он ездит». Я как могу выстраиваю модель машины по описаниям типа «она красивая, большая и красненькая» и уверяю её, что владелец этой машины – редкостный кретин. Модель очень редкая в наших краях, а с владельцем её, к сожалению, приходилось пересекаться в жизни. Кажется, у нас в городе на самом деле раз в десять меньше людей, чем зарегистрировано по документам. Потому что везде одни и те же лица.

Я заканчиваю говорить про моральный облик банкира и опять долго молчу. В какой-то момент Женя делает вдруг строгий вид и явно собирается спросить что-то провокационное. Меня этот строгий вид всегда безумно возбуждает, но сейчас – нет. Потому что я знаю что она спросит и что я отвечу.

- А как успехи в личной жизни нашего специалиста по языкам? Боже, Саша, применительно к тебе даже такое безобидное словосочетание про языки приобретает совершенно иной смысл! Впрочем, вернёмся к самому интересному. Сколько первокурсниц охмурил ты с момента последней нашей встречи?
- Ни одной.
- Ушам своим не верю! Заболел?
- Влюбился… Похоже, что влюбился. Как думаешь?
- Ну, ты конечно и правда какой-то странный сегодня, но чтобы ты… влюбился… Не верю.

Ясность и неподдельный интерес у Жени в глазах становится мне заметна даже через клубы дыма. Она садится ближе ко мне и выжидающе так говорит:
- Расскажи.
- Ну… Можно.
- Не можно, а нужно! Кто она?
- Девушка… Она замечательная девушка, понимаешь.
- Каких сотни.
- Нет-нет, она совсем замечательная!
- Почему же?
- Её зовут Маша… Она… Я её… Сравнительно недавно знаю, пару месяцев. По работе иногда пересекаемся. И…
- И всё?
- Нет. Она такая, особая… Необычная, прекрасная! Я иногда смотрю на неё и думаю – вот она, девушка моей мечты. Вот она сидит передо мной, красивая такая. А вот она собирается куда-то, опаздывает. А вот она идёт ксерокопию делать и… Ты бы видела эту юбочку! Юбочки – это сейчас исчезающее явление. А тем более такие… Только она такая. Только она! Я украдкой смотрю на неё, пока она что-то пишет. А потом, пока всё это печатается, она снимает очки и совершенно не меняется. Знаешь, это очень хорошо, когда человек не меняется, когда снимает очки. Это значит, что он по-настоящему красивый. Вот она по-настоящему красивая. Обожаю девушек в очках. Они такие… Уточнённые, что ли. И без них она безумно красивая. И волосы у неё такие, знаешь, как я люблю. Когда можно просто утонуть в них, хотя вроде и не длинные. И поцеловать в ушко… И погладить. И… Ой… Что это я…
- Понятно. Видимо, точно влюбился. Поздравляю. Когда свадьба?
- Да какая там свадьба! Издеваешься ещё…
- Что же так? Неужели лесбиянка? Познакомь.
- Укушу! Не лесбиянка, вроде бы. Хотя не знаю. И кольца вроде на пальце нет, но вдруг замужем? Или просто с кем-то встречается. И она старше меня… И вообще… Ну разве я ей пара? Ну посмотри на меня, просто посмотри. И теперь представь меня с ней вместе? Разве ты это себе можешь представить?
- Глупый. Кристину помнишь? На сколько лет она тебя старше была? Или вот Дарью вспомни. Какие у неё родители! Тебе со всеми твоими провинциальными понтами… Или Катю. Топ-модель, блин. Или Вику… Они все в чём-то превосходили тебя и многих других людей. Ну и что? Тебе это мешало быть с ними?
- Это всё другое! Ну как можно сравнивать их с ней? Кто на меня смотрит? Все эти… Эти…
- Ну, ты их сам сейчас выбираешь. Но, кажется, ты наконец-то начал смотреть в правильную сторону.
- Правда?
- Мне искренне хочется в это верить. Да и может эта Маша твоя… Ну, старше тебя года на два всего, например. И без понтов, а обычная девочка. С родителями там живёт, в пятиэтажном доме в спальном районе. И может никакого мужа или парня у неё нет. Может она принца всё ждёт. Бывает же такое… А уж из тебя принц хороший получается, при всём твоём… Гм… Отношении к миру. Как часто ты её видишь?
- Говорю же, по работе. Иногда пару раз в неделю, иногда раз в две недели… Знаешь, как я теперь рад, когда есть необходимость к ней придти? Все дела бросаю и мчусь… Я даже голос её узнаю, хотя её телефон у меня в мобильнике не записан.
- Так у тебя и телефон есть?
- Да, там номер такой красивый. И нулей много.
- И ты молчал? Ну, позвонил бы, поговорил так чувственно… Ну, встретились бы, пообщались… Ну… Мне тебя учить что ли?
- Ты что! Как можно вот так вот, в рабочих целях полученный телефон… Звонить… Говорить всякое…
- Будто бы первый раз. Ох, стесняшка ты моя! Точно влюбился парень… Если уж позвонить не можешь.
- Ну, это ведь дело такое… Не хочется показаться слишком… Таким…
- Каким?
- Наглым. Или наоборот. И вообще, может у неё там и правда уже давно муж и двое детей, откуда мне знать?
- Вот и узнаешь. Всё равно себе места не находишь. А так грустить начнёшь. А грусть не вечна, когда-то пройдёт. Да и что я так пессимистично? Вдруг и правда повезёт. Будете жить долго и счастливо и всякое такое… Позвони!
- Ну…

Сколько всего происходит не так из-за того, что мы не делаем вовремя то, что могли бы!

- Хочешь я расскажу тебе историю, почему меня зовут именно Евгения Александровна, а не как-то ещё?
- Конечно хочу! Ты же знаешь, я очень люблю всякие такие истории.

И она рассказала. Когда-то давно, Александр Петрович, её отец, вернулся из армии и как-то почти сразу поехал на юг, к родственникам. А там дело уже к осени, надо учиться. Подал документы, сдал экзамены и неожиданно для себя стал студентом *нского университета. За время первого курса Александр Петрович понял, что уж очень ему нравится Леночка из параллельной группы. Уж как он только к ней ни пытался подступиться, как-то вяло их отношения развивались. А может просто время было такое. Ни вам SMS, ни всеобщей раскрепощённости, ни сетевых технологий… В общем, дружили потихоньку. Иногда, по рассказам очевидцев, даже с лирическими отступлениями.

Тем временем, наступил второй курс и всех прямо в сентябре отправили в колхоз. В колхозе, живя под одной крышей и занимаясь одним общим делом, все со всеми познакомились и тут оказалось, что к девочке-Леночке неравнодушно относится симпатичный такой парень Женечка из ещё одной группы второкурсников. Уж как он только за ней не ухаживал! Но, если подумать, время и правда было другое. Леночка уже писала Александру письма (он попал в другой колхоз), хотя и посматривала тайком на Женечку. Тот, в свою очередь, оказался парень не промах. Хоть и пришлось ему раньше других покинуть колхоз, он взял и открыто заявил о своих чувствах. Нет, не Леночке. Листку бумаги заявил, упаковал его в конверт и отправил ей в колхоз. Почта, вероятно, работала плохо и письмо пришло тогда, когда поле с овощами уже опустело, а студенты вернулись в столицу. Странное чувство тянуло Леночку в автобус, едущий не к своему городу, а к тому, в котором жил Женечка. Но, всё-таки авантюризма ей не хватило.

Вернувшись домой, она стала как и прежде ходить на занятия. А после них, как-то в послеобеденное время, встретила на остановке троллейбуса Женечку. От кого-то он узнал, на какой остановке обычно она выходит и там её ждал. Представьте себе, какого же было его разочарование, когда из троллейбуса вышла Леночка с Александром! О письме он, конечно, ей потом рассказал. Точнее, лишь о самом факте письма. Впрочем, о содержании несложно догадаться по его фразе: «Поздно рассказывать, ты уже сделала свой выбор». Он ушёл из её жизни, а она пообещала назвать своего будущего ребёнка в его честь.

И правда, девочка-Леночка превратилась в Елену Васильевну, вышла в скором времени замуж за Александра Петровоча. У них родилась чудесная девочка по имени Евгения. Та самая, которая через 20 лет будет сидеть рядом со мной и рассказывать эту историю. К слову, родители её развелись, когда ей было три года. А студент Женечка по окончании университета женился, но неудачно, как потом оказалось. Из-за этого начал сильно пить и, быть может, даже умер.

«Интересно», - говорит Женька, - «как бы сложилось всё, получи мама то письмо»? И как-то грустно улыбается…

- Пообещай мне позвонить Маше. Маше, которую ты любишь. Быть может, что-то изменится к лучшему в этом мире. В противном случае, ты же сам знаешь, даже грусть лучше неопределённости.

Я пообещал.

Прошло несколько дней с того диалога, а я всё не находил себе места. Просыпался по утрам, варил пельмени, сгребал снег с машины, работал, ходил на «теорию и практику перевода», ходил на вечеринки после работы, а всё пустое. И в душе пустота. Зима… Скоро Новый Год. И его хотелось, так хотелось встретить с ней… И ничего больше не надо было, кроме неё. +7 920 900 90 20. «Маша? Привет, это Саша. Да, который полиглот и компьютерный гений в одном лице. (Смеётся) Тоже узнаёшь меня по голосу? Ой, надо же, приятно удивлён. Ты сегодня ушла так быстро, опаздывала. Думала, что я провожусь там долго? Да нет, я быстро всё исправил. Я решил вот позвонить, попрощаться с тобой по-человечески. То, есть, уже опять поздороваться. И ещё задать необычный такой вопрос. И ещё, Маш, знаешь, я давно хотел тебе сказать… Ой, прости, я на «ты» вдруг начал. Не против неофициального общения? Ой, а я как не против… Знаешь как у вас там хорошо, когда я к вам прихожу? Куда там этим мужикам с их компами! У вас там контора да, чудесная. И ты чудесная… Ой, прости, это я тут совсем впечатлился… Снег сегодня такой, знаешь, мохнатый. И так красиво… И смотреть на него так приятно… Особенно когда сам сидишь в тепле и пьёшь горячий кофе. Тоже любишь кофе гляссе? Я его обожаю просто! Через час? Успею. Буду очень рад тебя видеть!».

Через три года мы поженились. Назло традициям, зимой. Первого декабря. Был такой снег! Такой, мохнатый… Знаете, как в сказке? Точно такой, да.